shev

Хроники беспокойного сердца

Если задуматься, я - обычное животное. Даже личное местоимение можно с маленькой буквы писать, без каких-либо претензий. Но стоит сесть, к примеру, в скоростной поезд, где у тебя есть какое-то время побыть наедине с собой, одеть наушники и уставиться в окно, скользя взглядом по сменяющемуся пейзажу, включить Stephen Fretwell – “Play” и …

Поток из миллиарда сменяющих друг друга мыслей, обломки воспоминаний, снов, мечтаний, фантазий, сменяющие друг друга лица, как в калейдоскопе сплетаются в причудливые коллекции, где невозможно понять нить, связывающую их в предстающую перед глазами последовательность, но которую остро чувствуешь, что она есть.

Как животные, пускай даже домашние, мы реагируем на звуковые волны низкой частоты с особенным чувством. Стоит кому-то сложить эти звуки в ритм и вот уже нашему настроению можно придать оттенок. Синкопированный современный ритм-и-блюз, с семплом низкого женского голоса, при этом не обязательно понимать, что означают слова, и вот уже мозг находит закладку в воспоминаниях, и ты думаешь о чем-то или о ком-то, пусть без сожаления, но с нотой грусти. Мне нравится английский вариант – feel blue. Голубой цвет, он, наверное, самый правильный для светлого чувство печали, иногда вселенского масштаба, как у Масяни, в котором ты растворяешься в этот момент совместного одиночества без остатка.

Ладно, давайте на чистоту. Конечно, как все в жизни про деньги (к сожалению), у мужчин, склонных к сентиментальности, все такие моменты про женщин. Мчишь в скоростном поезде, смотришь, как мелькают сосны за окном, в наушниках девочка поет I just want your love и…

Думаешь: какого хрена, ты, дура, тогда так поступила со мной? Исчезла с концами, номер сменила, вообще, будто умерла. Делая так, она не знала… она будет первой, но не последней.

Ну, или вот сразу другая, ничем, кстати, не лучше первой, везла тебя по дамбе в ночь в свою квартиру на острове, не сказав ни слова, останавливает машину на половине пути, выходит и по гравийной насыпи еще недостроенного защитного сооружения идет к берегу, смотреть на закат. Только через годы, я осознал, что в тот самый момент, когда она любовалась на последние лучи июньского солнца, улыбаясь своей почти детской улыбкой с ямочками, а я неуклюже гладил ее плечи, плетя какую-то ерунду о проработанной линии дельт, в ее голове боролись между собой мысли о том, что парень то может и симпатичный, но уж больно много несет какой-то хрени и вообще впечатлительный. Знала бы она, что в тот момент я просто был обездвижен, лишен воли и способности здраво воспринимать реальность, с самого первого нашего телефонного разговора, когда на мой вопрос о планах на ближайший вечер, она без паузы ответила мне: «увидеться с тобой»… бум и все. Именно про это чувство спела Gaelle: give it back you hi-jacked my mind and soul… А потом, на первом свидании в кафе большого, старого и красивого города, эта пестрая блузка, определенно какого-нибудь модного итальянского дизайнера, узкие голубые джинсы, так хорошо шедшие её фигуре, туфли на огромных каблуках с изящными пальцами, красным педикюром, но главное, детской улыбкой с ямочками на щеках, голубыми смеющимися глазами и невероятным, до сели не виданной мною в девушках уверенности в себе.

Мы стояли, она смотрела на закат, я рассматривал ее волосы и шею, в следующий момент она повернулась и сказала, что ключи от квартиры забыла в городе, мы сели в машину, развернулись и поехали обратно. Ехать за ключами было уже поздно. Примерно так все и закончилось, по крайней мере, в версии моей памяти, в которой, надо сказать множество провалов от зашкаливавших в то время гормонов и спутанной со снами реальностью.